Дятел дуб долбил, долбил, продалбливал, да не продолбил и не выдолбил.

Флюорографист флюорографировал флюорографистку.

Валя на проталинке промочила валенки. Валенки у Валеньки сохнут на завалинке.

Раз щеголь Щегол ящик щебня нашел, а в щели шуршали щучата, щербатая щука тащила чехол, чтоб сшить из него им брючата. Щегол шустро щеку ей вдруг прищемил щипцами и шмякнул шумовкой, не мешкая, этот мешок потащил, но вдруг зашуршала шнуровка. И вышла, щебеча и щурясь, шпана —щенки, но в шершавой щетине и быстро шугнули Щегла-шалуна, чтоб больше не шастал в лощине. От шока щегол наш утратил свой шарм, чесалась под перьями шкурка. Теперь сторожит он ворота казарм, в матросской шикуя тужурке. (Л. Кубатченко).

Шла Саша по шоссе. Навстречу ей шел шофер по шоссе, тащил шину для машины. Шофер испачкался, стал черным, как чертенок. Саша шофера увидала, обомлела, слова сказать не может, только: тит! тэт! тат! тот! тут! тыт! А потом, когда узнала его, все ему рассказала. Рассказала, что на дворе трава, на траве дрова, что бомбардир бомбардировал Бранденбург, что всех скороговорок не перескороговоришь, не перевыскороговоришь. Саша болтала, болтала, да так и не выболтала, а шофер сел, онемел и заснул.

Токарь Раппопорт пропил пропуск, рашпиль и суппорт.

Вставай, Архип, петух охрип.

В живом уголке жили ежи да ужи.

Уж шипит а жук жужжит

Грачиха говорит грачу:
«Слетай с грачатами к врачу,
Прививки делать им пора
Для укрепления пера!»

Зимой поле белое, промерзло-заледенелое.

Я - вертикультяп. Могу вертикультяпнуться, могу вывертикультяпнуться.

На дворе - трава, на траве - дрова,
Раз дрова, два дрова, три дрова,
Дрова вдоль двора, дрова вширь двора,
Не вместит двор дров,
Надо дрова выдворить со двора обратно!

Хитрую сороку Поймать морока, А сорок сорок - Сорок морок.